All Posts By

ВШЛ

Анна Берсенева и Владимир Сотников: по жизни ведет ощущение «я сам могу, сам придумал, сам написал»!

Татьяна Сотникова  – кандидат филологических наук и доцент Литературного института, известный писатель, книги которой издаются огромными тиражами под авторским брендом Анна Берсенева. Владимир Сотников – известный детский писатель, автор многочисленных историй для детей, прозаик. Педагогический и писательский опыт этого творческого и семейного союза может быть очень полезен участникам ВШЛ. Благодаря им, мы попробовали взглянуть на проект ВШЛ с точки их зрения профессионалов писательского мастерства и педагогики высшей школы образования. Что они видят интересного в проекте, и почему рекомендуют его детям и учителям?

Выписатели, и книги — это продукты вашей деятельности. Что вы почувствовали, когда узнали, что дети, которым еще учиться и учиться, уже принялись за такое взрослое и ответственное дело?

В.С.: Моя первая реакция на услышанное – легкая зависть и радость. Я поздравляю людей, которым эта идея пришла в голову, и радуюсь за них. Я вспоминаю свое детское состояние и понимаю, что тогдашняя потребность творчества наложила отпечаток на всю мою жизнь. Вспомнил и своего дедушку, который начал писать воспоминания  с огромным опозданием. Рано или поздно человек приходит к осознанию этой необходимости. И чем раньше это осознание придет, тем лучше: человек увидит больше плодов своего творчества. Очень важно, что дети приступили к написанию свой истории и уже видят результаты своего труда.

А.Б.:Конечно, первая моя реакция – это радость. И мысли не может быть, что это рано и не ко времени. В 7 лет получится один текст, в 14 другой, в 17 третий. Пожелание детям только одно: чтобы все задуманное осуществилось.

 

Когда человек пишет книгу, он задумывается над тем, что пишет. В юном возрасте это может быть первая серьезная интеллектуальная нагрузка…

В.С.:Да, чем раньше проснется в человеке то, что отвечает за творчество, тем лучше. Путь, по которому идет человечество, сложный. Очевидно, что люди стараются научиться чувствовать, осознавать себя, свои желания и возможности. Но эта интеллектуальная нагрузка лишь помогает сделать жизнь лучше и даже продолжительнее.

А.Б.:Когда человек думает с целью создать что-то свое, запускается особый процесс, гораздо более значимый и важный, чем тот, который требуется ему для оценки готового текста.

 

В рамках ВШЛ на базе школ создаются творческие группы из учителей и учеников, которые, наверное, можно назвать первыми детскими писательскими школами, новой формой работы для педагогов. Можно ли при Литинституте создать детскую студию, где профессионально готовят писателей?

А.Б.:У нас есть курсы для абитуриентов, которым мы помогаем выбрать из их произведений тексты для творческого конкурса при поступлении в Литинститут. Но их слушатели уже ясно понимают свою цель и относятся к ней серьезно. А школьники, которые впервые пробуют себя в творчестве… Вряд ли им сразу необходимо заниматься при Литинституте. Вряд ли это нужно и проекту ВШЛ.

Сейчас есть много творческих студий, мастерских, в которых учат литературному творчеству. И я вижу их органический недостаток, который для детей особенно опасен: это иллюзия, что, усвоив ряд приемов, ты будешь настоящим писателем. В Литинституте — не знаю, все ли руководители творческих семинаров, но лучшие точно — умеют этого избегать и умеют обучать, не давая студентам гарантии писательского успеха. Творчество, как говорил Хемингуэй, это не набор инструментов, которыми ты научился орудовать. Но во многих обучающих системах этого понимания нет. Ведь люди заплатили за курс обучения, за продукт, который им нужно предоставить. Детей особенно легко обмануть в их ожиданиях. Они сразу и с большим удовольствием усваивают опасную мысль: если стараешься в обучении мастерству, то обязательно получится. А в творчестве это не так. Поэтому я не сторонник школ литературного мастерства для детей. Другое дело литературный факультатив, где детей собирают, чтобы порассуждать, почитать то, что выходит за пределы школьной программы, выразить свое отношение к этому письменно… Хорошо предложить детям написать Школьную летопись, но не стоит это превращать в системное обучение писателей.

 

Те старшеклассники, которые приходят на ваши курсы, чем отличаются от сверстников?

А.Б.:Это люди, которые чувствуют в себе потребность творчества — иногда смутную, иногда более явственную. Они попробовали писать прозу, стихи или пьесы и ищут тех, кто поможет им разобраться, что делать с этим своим стремлением дальше. Хочется надеяться, что они находят таких помощников на наших подготовительных курсах.

 

Вполне возможно, что многие из наших участников-старшеклассников мечтают поступить в Литинститут. Есть ли методики, проверочные задания, которые помогут выявить писательский талант или предрасположенность к писательскому творчеству?

А.Б.:Если есть что-то интересное в тексте, то при некотором опыте это можно понять. Хотя часто трудно дать этому «интересному» определение, да и вкусы у всех оценщиков разные. Но получится ли из человека писатель, сразу определить невозможно. Путь к писательству очень длинный. Как говорил Чехов, из 100 талантливых и подающих большие надежды, быть может, только 6 человек не бросят это занятие. Если речь идет о том, чтобы прийти на наши курсы, то это можно сделать. Любой из участников вашего проекта может зайти на сайт Литинститута и записаться в Лицей или на подготовительные курсы (это разное по срокам обучение). Но во время этих занятий мы не производим отбор в Литинститут. Мы даем возможность в течение года или трех месяцев проверить свое желание к нам поступать.

 

— А если учителям-наставникам в нашем проекте порекомендовать ставить своим ученикам те же задачи, что ставите вы на своих курсах…

— Я веду творческие мастерские, во время занятий происходит обсуждение текстов, написанных абитуриентами. А задания даются на занятиях по подготовке к этюду — вступительному экзамену, который длится несколько часов во время творческого конкурса.

 

Расскажите о своем школьном детстве. Если бы ВШЛ был в те годы, то какой теме вы посвятили бы страницы в этой книге?

В.С.: Когда вспоминаю детство, то вспоминается и ложная самоуверенность: тогда казалось, что все сделал сам, все понял сам, открыл все сам, без помощи учителей. Как я сейчас понимаю, самым главным в школе было неуловимое подталкивание ученика к тому, что он может сделать сам. Хорошие учителя как будто незаметны. Русскую литературу преподавала в старших классах моя мама, и я хотел написать сочинение лучше всех. Она меня не принуждала, не заставляла, не просила, не руководила мной… Чувство самостоятельности — одно из главных в жизни, поэтому самое важное в ВШЛ не нарушать творческую волю детей. Надо, чтобы совпали их желания и предложения учителей, которые будут руководить проектом. Тогда проявится полезное ощущение «я сам могу», «сам придумал и написал», «сам сумел». Вспоминаю свои первые школьные стихи. Через стихи ведь, наверное, многие школьники пытаются что-то выразить…

 

— Да у нас в ВШЛ очень много поэтов.

  • Мне кажется, в литературе очень трудно выявить талант. Человек, способный к музыке или живописи, может голосом повторить ноту, подобрать краски и провести линию — учитель-профессионал оценит это сразу. А определить талант будущего писателя… Вроде все умеют писать. Но очень трудно выявить естественность, самостоятельность человека в этом занятии. А есть ведь еще легкое детское бахвальство: «Я такой способный». Как с этим быть? Когда я вел детскую литературную студию, мне с этим было нелегко. Как только появляется рассказ, сказка, книга, это начинает кружить голову. Учителя должны понимать, как убедить детей в том, что каждому человеку предоставляется лишь возможность писательства, которую предстоит еще реализовать. Многие студенты Литинститута ломались, когда осознавали: таких же талантливых и гениальных, как я, вокруг еще 50. И ведь это взрослые люди. Вам надо быть осторожнее со школьниками, с их не окрепшим сознанием.

 

Какой был ваш класс и как вы сами ощущали себя в его коллективе?

В.С.:Сразу отмечу, что я учился в деревенской школе, и там был маленький класс, как небольшой экипаж. У каждого была своя роль, и никто не занимал чужое место. У каждого в классе была своя «полочка», каждый знал, с чем пойти к другому. Кто-то был лоботряс и хулиган, но мог защитить. Кто-то умел ходить в походы или был на все руки мастер. Кто-то умел веселить. Мои папа и мама были учителями, и мне некуда было деваться от хорошей учебы. Мой образ был одновременно «всезнайка» и «свой парень». Я думаю, что и сейчас каждый класс так же расставляет характеры и умения по полочкам. Это и есть коллектив, и каждый учитель это знает.

 

Были ли какие-то случаи на уроках, о которых вы любите вспоминать?

В.С.:На 30 с лишним детских книг хватило мне историй из моего детства. Приключенческие и событийные, лесные истории. Я родился в 60-е годы в белорусской деревне, вокруг партизанские леса… Не знаю, как мы остались живы. Мы всегда что-то искали — клады и склады. Клады, конечно,  с сокровищами, а склады с боеприпасами. Были и ситуации соперничества, детской любви. Детство — это необозримая тема, миллионы разных случаев.

 

А.Б.:Если бы в мои годы была школьная летопись, то, конечно, я была бы очень активной ее участницей. Я училась в одной из лучших школ Минска, сейчас это гуманитарный лицей. Мои воспоминания о школьном детстве — это не в последнюю очередь воспоминания о наших разговорах: кто чем интересен, кто задавака, а кто душа-человек, с кем интересно дружить, а с кем не хотят дружить… У нас был хороший класс. Считалось нормальным читать. Ну а я вдобавок была такая девочка — мечта учителей. Закончила школу с золотой медалью, была победителем республиканской олимпиады по русскому языку и литературе. Так что, конечно, я бы принимала активное участие в такой летописи. Было о чем и о ком писать. У меня были подруги…

 

— А мальчик был?

— Конечно. Это же естественный процесс.

 

— Что интересно в детской речи? Что вам вообще интересно в детях, когда вы с ними общаетесь?

В.С.: Меня прежде всего интересует юмор детей по отношению ко взрослым, насмешливое отношение ко мне, к учителям, к родителям. У них этот юмор интересно отражается и в творчестве. Особенно когда они жалеют нас — что мы чего-то не понимаем, до чего они уже вполне дошли. Отчетливо помню, как я сам в детстве думал, что зря родители относятся ко мне как к ребенку, я ведь все уже знаю в жизни, на 100% понимаю.

 

— В каком возрасте это чувство вас покинуло?

— Не совсем покинуло, но стало своеобразным — с сомнением. А раньше такого не было. Была абсолютная уверенность. Потом я стал понимать, что у меня свое место в жизни, и свои чувства, и свой окуляр.

 

— Ой, и у меня такое было! Абсолютная уверенность в понимании всех сложностей жизни продержалась аж до окончания института…

А.Б.: Это было у всех. И мне интересно все, о чем дети пишут. На любую тему и в любом жанре. Но только когда в авторе-ребенке я чувствую внутреннюю свободу. Интересны истории о том, как они прогуливают уроки, как справляются с задачами, изобретают  формулу, которую и Эйнштейн бы не изобрел… Когда автор текста не повторяет общие представления, а пишет про свое.

 

— Какие еще темы в книге класса были бы интересны для чтения? О чем рекомендуете вспоминать и рассказывать авторам?

А.Б.:Самое сложное в таком проекте формализовать работу, не прекратив ее творческой жизни. Мне кажется, учитель сначала соберет класс и предложит вспомнить события, которые всем хотелось бы описать. И пусть дети это обсудят, и пусть будет длинный список: «как мы ловили в классе воробья», «как сорвали контрольную», «как прогуляли урок», «как на уроке химии получился взрыв»… Каждый может написать о чем-то одном. Тогда тематически это будет структурировано. И это будет настоящая летопись — каждое событие будет посвящено жизни класса и будет окрашено индивидуальностью. Мне кажется, это самый разумный подход. И такая книга класса будет интересна всей школе, а может быть, и всему городу, и даже всей стране. Потому что в каждом классе происходит огромное количество событий, которые похожи своими причинами и поводами, но при этом сильно различаются. Даже если речь о двух классах А и Б, разделенных стенкой, истории о том, как кто-то из учеников сбежал с урока, будут очень отличаться.

 

— А есть жизнь не только в классе, но и во дворе, и в интернете…

— Да, конечно, события могут касаться не только школы, они могут происходить вне ее стен. Но вся жизнь детей школьного возраста, где бы она не проходила, хоть на каникулах в деревне или на экскурсии, все равно завязана на школу. Только надо им помочь организоваться, договориться. Это задача взрослого, это большая работа.

 

— Стоит ли детям предлагать отвечать на взрослые вопросы — о том, что говорят в интернете, помня, что они живут в уверенности, что все знают и понимают в жизни?

А.Б.:Это правомерно и интересно, если вы готовы детям предоставить полную свободу в высказывании своего мнения. К огромному сожалению, школы в их сегодняшнем состоянии  вряд ли на это пойдут.

 

— Я имел в  виду детские рассуждения на важнейшие и вечные темы дружбы и любви, или рассуждения о сложностях человеческих взаимоотношений.

 

А.Б.:Лучше привязывать к общим темам какие-то школьные события, случаи из школьной жизни. Например, в классе произошла ссора, и разыгрались страсти, и было трудно достигнуть согласия. Вот и будет текст о дружбе и ее проблемах, но не общие слова и штампы, а описание знакового для учеников события. В котором, конечно, будут и рассуждения.

 

— Как настраиваться на работу? Есть ли какие-то писательские профессиональные приемы настройки? Практики, которые можно порекомендовать детям или их наставникам.

В.С.:Пусть все выплескивается стихийно. Пусть пишут все, что приходит в голову. Не надо себя настраивать на создание литературного произведения. Просто высказаться — как будто пересказываешь разговор со своим другом. Можно попробовать устно наговорить и записать на диктофон, а потом переписать в книгу, убрав лишние слова.

А.Б.:Я бы порекомендовала не забывать, что ты пишешь летопись. Значит, стоит рассказать о  событии. И второе — надо заранее понимать, что самое главное хочешь показать в своем рассказе, чтобы это главное не растворилось в подробностях.

 

— Говорят, все мы родом из детства. А что в вас осталось детского?

В.С.:Недавно перечитывал свою книгу, там есть фраза: «Что ведет вас по жизни? То, что было перед глазами». Детство, которое было перед глазами, ведет по жизни. Сейчас я не знаю, на сколько процентов, но я там, в детстве. По-другому и быть не может. Даже побуждение к профессии оттуда. Наша учительница  Нина Романовна привела в класс Бориса Зайцева, местного деревенского поэта. Он был нас лет на 10 старше. Публиковался в районной газете. И прочитал нам свои стихи. Самым важным было то, что он жил на соседней улице. Такой же, как мы, а осмелился писать стихи! Это меня подтолкнуло сильнее, чем портреты классиков на стене, подвигло меня в уверенности, что я тоже смогу писать, больше, чем чтение Толстого. Потому что Борис Зайцев был один из нас. И все мое детство заполнено такими маленькими подробностями, которые значительней самых больших событий.

А.Б.:Конечно, в детстве закладываются какие-то основы представлений о том, что такое хорошо и что такое плохо. Если тебе повезло и тебе дают это правильно понять… А какие-то вещи даны тебе самому. Если ты понимаешь, что воровать нельзя, убивать нельзя и прочее, то это останется с тобой на всю жизнь.

 

— Вы согласитесь с мнением некоторых людей, что нынешнее молодое поколение совсем другое, как из других цивилизаций?

А.Б.: Хотя и происходят глобальные изменения в мире, цивилизационные и технологические, у меня нет ощущения, что дети какие-то совсем другие. Возможно, такая точка зрения — что все совершенно переменилось — бывает у деда в отношении внука, когда дед не знает, как электронную почту получить, а внук знает. Да, внук пишет компьютерную программу и переговаривается с другом в Калифорнии по дороге в магазин. Да, это все еще вчера невозможно было себе представить. Но в главном люди все-таки те же.

В.С.Людей сближает не техника и не умение ею пользоваться. А человеческие чувства и их  творческое выражение. И это творчество не только сближает людей одного времени, но и связывает разные эпохи. Стремление выразить свои чувства и мысли — этим мы всегда будем похожи на своих детей и внуков. И это не зависит от времени и его ускорения.

 

— Какой вопросы вы бы хотели задать детям, которые пишут книги класса?

В.С.:На одной встрече с читателями меня мальчик спросил: что вам труднее представить, конечность или бесконечность Вселенной? Мне бы тоже хотелось спросить детей, как они чувствуют Землю. Одни ли мы во Вселенной? Хочется не столько ответ от них получить, сколько пожелать им об этом подумать. Предложить посмотреть на себя издалека. Другое ощущение жизни при этом возникает.

 

Беседовал Владимир Чернец

Елена Ногина: Российская книжная палата связывает творцов!

Российскую книжную палату со школами страны связывают, как минимум, две вещи. Это новый продукт книжной палаты под названием «Электронный школьный каталог» и проект «Всероссийская школьная летопись».  В первом случае это компьютеризированая  информационная система, без которой в скором времени не сможет обойтись ни одна школьная библиотека. Во втором – созданные школьниками книги классов, которые книжная плата собирает в школьную летопись страны и представляет в своем школьном каталоге. Что приобретают школы, учителя и ученики от такой информационной и социально-значимой деятельности РКП и что связывает РКП с проектом ВШЛ разбираемся в разговоре с директором книжной палаты Еленой Борисовной Ногиной.

 

— Елена Борисовна, давайте для начала попробуем объяснить непосвященным, кому и зачем нужна Российская книжная палата?

— Во-первых, сразу скажу, что такой орган как книжная палата обязательно присутствует в любой стране, которую волнует уровень ее культуры. Книги – главные носители содержания национальной и межнациональной культуры. Что издается в стране – важно знать, чтобы понимать, куда и какими темпами движется наша цивилизация. Мы формируем национальный книжный фонд, собираем обязательные экземпляры изданных книг, оставляем себе на хранение и передаем в 15 крупнейших библиотек страны. Регистрируем каждое издание. Создаем государственную статистику. В разных странах книжные палаты, правда они имеют другие названия, создаются как самостоятельные организации или как структуры при органах власти.

 

—  Мы говорим детям-участникам ВШЛ о настоящей книге, у которой должен быть свой ISBN. А что такое ISBN, что стоит за этими буквами?

— Это система международной нумерации, которая была создана в конце 80-х. Агентство, которое разрабатывает международные стандартные номера, находится в Германии. Они, эти стандарты, разные. Поскольку издания бывают книжными, периодическими, музыкальными, для каждого направления есть свой международный стандартный номер. Российская книжная палата получила от этого международного агентства область идентификаторов, которые могут использоваться только для обозначения российских книжных изданий. Цифра 5 в этом наборе как раз и обозначает российские книги. Дальнейшие цифры идентифицируют издательство. Это трех-пяти или шестизначный номер в зависимости от масштабов издательской деятельности. Причем, чем меньше цифр в номере, тем крупнее издательство. Далее — это порядковый номер издания. И последняя цифра — контрольная сумма этого издания.

 

— Контрольная сумма?

— Да, эта цифра считается по определенной формуле и фактически определяет справедливость предыдущих чисел. Например, если кто-то решит подделать ISBN, придумает свои идентификаторы книги, то последняя цифра нам позволит это сразу отследить. Также при регистрации мы даем государственный регистрационный номер, который спасает, если возникают ошибки регистрации по номерам ISBN.

 

— А могут ли создатели книг Всероссийская школьная летопись обойтись без ISBN? Ведь книга не продается в магазинах.

— Номер ISBN в книге определяет ее как продукт, который достоин всеобщего внимания, а не секретный дневник «только для личного пользования или для очень узкого круга лиц». Если дети и учителя свою книгу класса видят как издание, интересное всему классу, школе, родителям, родственникам и знакомым, если планируют ее показывать на учительских форумах, журналистам, если хотят ее видеть в библиотеках… Нет, без ISBNникак не  обойтись. Кроме того есть правила книгоиздания и оформления настоящей книги. ISBN- это одна из позиций оформления книги, если это настоящая книга, а не ручная поделка или не подделка другого похожего издания. И тогда она учитывается книжной палатой и попадает в книгохранилище страны, если ее издатель присылает обязательный экземпляр. Кстати, Россия по этому показателю держит достойное место. У нас 85-87% изданных книг находятся в национальном фондохранилище.

 

— Может ли РКП оказать помощь в поиске книг? Кто к вам обращается с этой просьбой?

— Как я уже говорила, мы часто помогаем судам разбираться, когда фигурантами дела или свидетельствованием в деле может выступить книга. Также мы можем помочь тому же издателю или писателю найти любую книгу не только по ее номеру, но и по ее названию и имени автора, по словам в аннотации, по любым другим сведениям из библиографической записи. Т.е. регистрация и сдача обязательного экземпляра в фонд российской книжной палаты – это действие, которое в полной степени решает задачи сохранения книги во всех смыслах, включая юридическую охрану.

 

— Вы собираете Всероссийскую школьную летопись. Могут ли учителя и школьники с вашей помощью  познакомиться с книгами других школ-участниц?

— Если школьная библиотека подписана на Электронный школьный каталог, то без проблем, были бы нам только переданы цифровые копии книг.

 

— А в Общероссийском фондохранилище есть полка ВШЛ?

— Нет, такой полки не может быть в принципе ни у одной книжной серии. Книжные полки у нас собираются не по названиям издательств или серий, и не по именам авторов, а по номерам госрегистрации. Но в школьном каталоге серия ВШЛ есть, и все книги этой серии можно найти по номерам каждой из них. Только они будут находится на разных «полках», точнее в разных боксах Национального фондохранилища, что существенно отличается от системы размещения в библиотеках и книжных магазинах. Читателю будет трудно найти книгу в простом визуальном поиске, но работник склада с этим справится легко.

 

— Вы, Елена Борисовна, одна из первых поддержали издание книги школьников. При том, что вы не издатель и не библиотекарь, и не педагог, а поддержали! Почему?

— Мне сразу очень понравился проект, потому что я сразу представила в нем своих внучек. И захотела, чтобы они попробовали издать книгу своего класса. Младшая очень хорошо рисует. А старшая — пишет. Но это не главная причина поддержки. Несмотря на успехи своих детей, я понимаю, что в целом, современные дети очень разобщены. А это большая общественная проблема, может быть, в определенной степени, цивилизационная. Многие из них уходят в Интернет и социальные сети именно из-за чувства одиночества. Теряются навыки обычного человеческого общения с друзьями и речевого общения. Виртуальные друзья быстрее находятся, и с ними легче расставаться. А главное ты себе в этих соцсетях можешь создать любой интересный тебе имидж и удовлетворить свои амбиции, быстро находить созвучные тебе мысли.

 

— Да, в Интернете можно быстро найти согласных с тобой друзей… Несколько лайков и пара слов, и готово.

— И быстро избавляться от несогласных тоже можно быстро. Вот пример из жизни класса моей внучки. Когда по моему предложению они решили написать книгу о своей школьной жизни, небольшая группа друзей, восемь человек сразу решили это сделать. Они стали писать о своей дружбе и о своем отношении к жизни. Я прочитала некоторые первые работы, поняла насколько они все разные и интересные. У каждой была какая-то своя позиция, свои мысли. И вот случилось так, что две барышни не сошлись во мнениях в своих оценках каких-то событий и поругались. Эта трещина в отношениях прошла через всю группу, и у остальных желание дальше создавать книгу пропало. В этой истории хорошо, что, вот, такая интеллектуальная работа над книгой класса заставила их задуматься. Да, книга не получилась, да, была ссора. Но это все последствия легкого и ложного интернет-общения. А вот тут по-настоящему вдумчиво стали разбираться в своих отношениях, поняли, что они в чем-то принципиально разные. Дети узнали какую-то новую для себя правду жизни. Через переживания, которых бы не было в Интернете. Ну, нет там такого опыта. Ничто не заменит нормального вдумчивого общения и живого диалога. А создавать свои книги, не узнавая друг друга, без человеческого общения невозможно. Поэтому собирать такую книжную серию из жизни разных школ и классов, которую не сможет собрать ни одна школьная библиотека – это для нас очень почетная и приятная миссия.

 

— Ваш пример говорит о том, что не всякий школьный коллектив может выдержать экзамен книгой.

— Наверное они выбрали творческую задачу не по плечу, глубоко копнули. Возможно, если бы они начали такую книгу писать раньше, в 5-6 классе, то к 11 классу создали бы «бестселлер», а класс получился бы более дружным. Мне нравится, что в этом проекте дети пишут книгу вместе, учатся общаться, понимать друг друга. В нашем случае, подруги поняли, что они в чем-то расходятся, что-то отразилось в ярком свете, исчезли ложные представления. Это хорошо — учиться жить в реальном, а не в виртуальном мире. И такая искренность в самовыражении детей, она все равно лучше, чем их заштампованные фразы, за которые похвалят родители или учителя:  «молодец, выучил урок». И очень важно, чтобы это понимал учитель в вашем проекте. Заставлять детей писать правильно в книге класса, придумать ему его «правильные» мысли, настойчиво предлагать «верные» ответы на сложные вопросы — это профанация.

 

— А Вы думаете, что учителя этого не понимают?

— Не знаю. Может и понимают. Я не эксперт, руководствуюсь лишь общими представлениями о состоянии нынешней школьной педагогики и отзывами моих детей о школьной учебе. И что-то мне говорит, что поощрять детей свободно и искренне выражать свои суждения о жизни, многие учителя побаиваются.

 

— ВШЛ, как способ творческой свободы самовыражения детей, рекомендован Министерством просвещения и вполне безопасен.

— Если так, то для учителей-наставников это щит. Впрочем, если учитель человек творческий по жизни и в работе с детьми, то ваш проект для него не охранная грамота, а инструмент в реализации его педагогических задач. Не так давно на форуме школьных библиотек в  Пушкиногорье мы представляли наш Электронный школьный каталог, встречалась со школьными библиотекарями. Как же приятно я была поражена, насколько они оказались интеллектуальными и творческими людьми! Наверное, собрались лучшие школьные библиотекари России, не знаю. Но какие же интересные проекты они предлагают делать! Конечно, под руководством таких педагогов дети будут писать очень интересные книги.

 

— Т.е. сейчас РКП развивает отношения с школьными библиотеками?

— Да, мы тестируем Электронный школьный каталог. Сейчас он работает в свободном режиме, а в следующем году будет предоставляться школам по подписке. Цены будут символическими, доступными для библиотек любых школ страны, даже в самых дотационных регионах. 1-2 тыс. руб. в год. В нашем каталоге абсолютно все книжные издания, рекомендованные школам. Школьный библиотекарь получает полную базу данных, сможет получить доступ ко всем бесплатным электронным копиям книг, с разрешения издателей. И книги Всероссийской школьной летописи тоже можем показать всем школам страны. Иначе как школьная библиотека, например, в Хабаровске сможет познакомиться с книгами классов в Рязани или Калининграде? Вы же не печатаете тиражи для библиотечных и книготорговых сетей. А наш всероссийский школьный каталог может стать таким навигатором школьного творчества. Кстати, многие проекты школьных библиотек на этом же и построены — на организации детского творчества, общения, связанного с книгами.

 

— Как вы думаете, могут ли школьные библиотеки свои школьные проекты показать в книгах класса и помогать ученикам и учителям создавать книги школы?

— Была бы только рада, если они это начнут делать.  Они же могут словами учеников школы рассказать о своих библиотечных проектах, о которых рассказывают на учительских форумах. И то что они могут собирать все самое яркое из книг классов в книгу школы тоже замечательно.  И наш школьный каталог мог бы стать такой межбиблиотечной площадкой школьных библиотек, которая соединяет детей-творцов, помогает расширять их кругозор.

 

— А может ли РКП, и лично Елена Борисовна Ногина,  как хранитель книжного наследия страны и представитель взрослого поколения мам и бабушек, предложить детям-участникам ВШЛ какую-нибудь волнующую ее тему? Есть вопрос, на который вам было бы интересно получить ответы разных детей из разных школ страны? Есть вопросы, над которыми им всем было бы полезно подумать и обсудить в своих книгах?

— Таких вопросов наверное много, но если говорить о школьниках старших классов, мне интересно как они понимают термин «состоявшийся в жизни человек» и пути достижения этого.

 

— Напоследок немного о личном. Давайте вспомним, какой была «школьница Лена Ногина».  Расскажите про свой класс! И про себя в классе.

— Семья переезжала, и я училась в разных школах, в разных городах. В московской школе я училась уже в старших классах, в 9-10А. В нашем классе было много мальчиков и мало девочек. Класс был очень сильным, мальчики были очень умными. Это была эпоха «физиков» и «лириков», девочки были «лириками», мальчики – «физиками». Причем, знания ребят были на очень высоком уровне. У меня было ощущение, что они знают больше учителей. Класс жил одной интересной активной жизнью, проводили диспуты, вели умные разговоры о книгах, писателях, ученых, открытиях. И когда я пришла в этот класс, я зразу поняла, что мне надо подтянуться, хотя я везде училась хорошо и для меня это не было особой проблемой. Школа у нас была обычной, но наш класс был единственным в своем роде. По своему уровню и интеллекту он намного опережал другие классы школы. Так отмечала и наш классный руководитель. Ребята чувствовали себя настолько сильными, что очень снисходительно относились к учителям. Задавали им вопросы, которые тех ставили в тупик. Я протестовала против такого отношения к учителям, ругалась с ними ужасно. Хотя они и не делали это специально, чтобы вывести учителя из себя. Скорее хотели проверить себя и доказать учителям свои преимущества. Они так готовились поступать в институты МИФИ, Физтех, Мехмат и Физфак МГУ, МВТУ им. Баумана, в которых был конкурс по 25-30 чел. на место.

 

— Девчонок они тоже не очень ценили?

— Да, снисходительное отношение к девичьим умственным способностям у них было. Хотя ко мне они относились с уважением. Я была лидером всегда, и они отдавали мне должное. У меня всегда было обостренное чувство справедливости. Я была комсоргом класса, собирала всех на собрания и устраивала разбор полетов.

 

— И вы задавали тему? Жаль, что тогда вам в помощь не было такого проекта как ВШЛ и книги класса…

— Мы бы ее написали на 100%. Ребята были талантливые и творчески одаренные. Хотя, многие мальчики наши считали, что литература – это ненужный предмет. Единственно, кого они уважали, это Маяковского. Цитировали его при удобном случае. Но мы с девочками им на это давали отпор: учили стихи других поэтов, не по школьной программе, и устраивали им, как сейчас сказали бы, поэтические батлы. Потом, когда я поступила в МГУ, я поняла насколько наша студенческая группа отстает от уровня общего образования ребят нашего класса. Уровень и преподавания в школе, и наша тяга к знаниям в школе были на очень высоком уровне. Сейчас, к сожалению, этого нет.

Денис Драгунский. Интервью.

  1. В нашем проекте дети берутся за взрослую работу — создают книги. Ваша первая профессиональная реакция какая на это? Принесет ли это им пользу? Какую?

Конечно, принесет! Во-первых, для детей полезно узнавать, что такое настоящая взрослая работа. Во-вторых, они будут быстрее учиться думать, вспоминать, сопоставлять события, и излагать все это внятным и четким языком. Это очень важно для любой будущей работы.

  1. Что происходит с человеком, когда он пишет книгу? Что в нем развивается?

Человек учится понимать себя и окружающих. В нем развивается целый спектр важнейших качеств. Прежде всего – сочувствие, умение сопереживать. Внимание, пристальный взгляд, память. Историческое мышление, то есть понимание, что сегодня все происходит иначе, чем вчера, а завтра – все может измениться еще сильнее. Что и отдельные люди, и общество в целом, и государство, и наша планета – все находится в постоянном изменении. Ну, об умении логически мыслить, четко излагать – я и не говорю, это подразумевается.

  1. Способности художника или музыканта в человеке можно определить в детском возрасте. Над этим работают художественные и музыкальные детские школы. А в каком возрасте в человеке начинает проявляться талант писателя? По каким главным критериям это можно определить? Когда Вы поняли, что из Вас получится писатель?

Не совсем так. Способности музыканта проявляются раньше всего, чуть ли не в три-четыре года. Математический гений может проснуться в десять лет или чуть раньше. С талантом художника сложнее. В шесть-восемь лет все дети – таланты. Каждый ребенок с кисточкой и красками – просто Сезанн или по меньшей мере Матисс! Но потом это куда-то улетучивается. За редким исключением талантливый художник проявляется уже в позднем подростковом возрасте. Примерно в этом же возрасте может проявиться поэтический дар. А талант прозаика приходит гораздо позже. Лет в двадцать самое раннее, да и то это прекрасные исключения. В 25 – 30, примерно вот так. Недаром уже много переживший Пушкин писал: «Лета к суровой прозе клонят». А критериев, что появился талант писателя, самое маленькое два. Первый: написать рассказ, который будет интересен незнакомым людям. Второй: написать таких рассказов много. Как известно, «талант не в том, чтобы написать одну страницу, а в том, чтобы написать их триста». Вот когда я написал 200 рассказов в Живом Журнале, и у меня появились тысячи друзей, и издательство предложило мне сделать книгу – вот тогда я понял, что я писатель. А было мне, извините, пятьдесят семь лет.

  1. Как вы, профессиональный писатель, настраиваетесь на книгу? Как выбираете тему будущей книги? И что можете порекомендовать молодым авторам?

Никак не настраиваюсь. Тема приходит сама, иногда во сне (мне легче, потому что я пишу по большей части короткие рассказы). Сажусь и пишу. Вот и все. Как токарь подходит к станку, художник – к мольберту, а рыбак – к лебедке, которая вытаскивает сеть. Моя рекомендация молодым авторам будет очень суровой. Дорогие молодые авторы! Вы представляете себе журналиста, который вдруг, во время отпуска, решил немного поработать ядерным физиком на синхрофазотроне? Или бухгалтера, который по субботам и воскресеньям идет в больницу и делает операции на сердце? Смешно, правда? Вот так же и мне смешно слышать о писателях «в свободное от работы время». Писательство – это работа, и ею надо заниматься всерьез. Успех приходит только к тем, у кого это основная, главная, единственная профессия.

  1. ВЫ МАСТЕР КОРОТКОГО РАССКАЗА. ЧТО МОЖЕТЕ ПОРЕКОМЕНДОВАТЬ ДЕТЯМ, КОТОРЫЕ СОЧИНЯЮТ СВОИ КОРОТКИЕ РАССКАЗЫ, ПРО СЕБЯ И СВОИХ ДРУЗЕЙ?

Рассказ должен иметь начало и конец. То есть завязку и развязку. Не пишите «этюды», то есть просто наблюдения. Это полезно, но для внутренней работы, для дневника или записной книжки. Рассказ – это прежде всего сюжет. Далее, рассказ – это герои. Герои должны быть точными. Не просто «один мальчик» или «одна девочка», а ученик такого-то класса, живущий в таком-то городе, у него такие-то мама и папа, он отличник-хорошист, троечник или двоечник, и так далее. Внимание, внимание! Все это, конечно, не надо описывать в рассказе вот так, как я сказал, в виде анкеты. Но вы должны это про своих героев точно знать! Тогда в рассказе вдруг, как бы само собою, появится какое-то точное словечко, точная черточка – и читатели вам поверят.

  1. Виктор Драгунский — классик детской литературы, Вы, Денис Драгунский — прообраз главного героя его Денискиных рассказов. Есть ли в его рассказах что-то из того, что случалось в вашей реальной жизни?

Конечно, есть! Это черты нашей жизни, наша школа, двор, улица. Это мои друзья Мишка и Аленка и все остальные, это моя учительница Раиса Ивановна – всё это реальные люди вот с этими именами. Но конкретные сюжеты мой отец, конечно же, придумывал сам. Иначе он не был бы писателем! Хотя в них есть отдельные кусочки того, что происходило на самом деле. Такое своего рода «лего», где кусочки реальности соединяются с художественным вымыслом.

  1. Что волновало Вас в школьные годы? И какие волнения сохранились на годы?

Справедливость прежде всего меня волновала, в самом широком смысле – от социальной справедливости до справедливости при выставлении оценок в школе. Я был мальчиком из подвала в доме, где жила советская элита. То есть был «бедняком» рядом с «богачами». А потом мы с папой и мамой переехали в большую отдельную квартиру, и я вдруг стал «богачом» по сравнению с ребятами, которые жили в стареньком деревянном домике рядом с нашим домом. В подмосковной деревне еще в 1960-е годы я видел земляные полы, а по комнате, где живут люди, ходили куры. Это меня волнует до сих пор.

  1. Как сейчас Вы оцениваете свои детские мысли, убеждения, поступки? Насколько они были взрослыми?

Они были очень резкими, порывистыми, безоглядными. Я быстро ссорился и лез в драку, я влюблялся по уши и «на всю жизнь», я увлекался новыми дружбами и занятиями. Радиотехника, фото, рисование, мотоцикл, спортивный бадминтон, религия, классическая музыка, философия, уличный бокс, антисоветские листовки, латинский язык, аквариумные рыбки… Это было прекрасно. Ничего «взрослого» — то есть рационального, расчетливого, взвешенного – в этом не было. Но это был заряд на всю жизнь. До сих пор меня подпитывает.

  1. Могут ли дети отвечать на «взрослые» вопросы (те, которые обсуждают в СМИ или в Интернете)? Вам, как писателю, было бы интересно познакомиться с их суждениями? На какие темы?

Конечно, могут, и я бы с удовольствием и огромным интересом бы попытался узнать, что дети думают о своем будущем. Просто, конкретно: кем работать, где работать, зачем работать? Когда вступить в брак, сколько детей будет и будут ли дети вообще? Как планируются отношения с постаревшими родителями? Это самое главное, мне кажется.

  1. Что Вам как писателю более всего интересно в детской речи или письме? Сюжет? Эмоции? Выдумка/ложь? Безапелляционная уверенность в своей правоте? Протест? Мудрость (устами ребенка…)

Всё вместе. Прежде всего – взгляд на мир, понимание мира.

  1. Какие темы и вопросы важны для понимания, представления и описания в молодом школьном возрасте? Чему рекомендуете посвящать книги класса? О чем писать?

Лучше всего писать о том, что знаешь. О себе прежде всего. О своей семье. Если есть возможность и желание – об истории своей семьи. Вот такая книга – сборник семейных историй 7-го класса «А» такой-то школы – будет, наверное, самой интересной.
Очень интересно было бы прочитать такой, что ли, самоанализ класса. Ведь в любом классе есть вожаки, авторитетные мальчики и девочки, есть «общая масса», а есть ребята, которых затирают, задвигают в угол. Написать такую книжку – чтобы услышать все голоса, девочек, мальчиков, общих любимцев и «омег»! – было бы очень полезно прежде всего для самих ребят.

  1. Вы сейчас работает над книгой? О чем она? В этой связи, Вам было бы интересно узнать мысли, видения и представления молодого поколения о том, о чем задумываетесь Вы? (Мы могли бы поставить такую творческую задачу участникам ВШЛ — ответить в своих книгах на Ваши вопросы).

Я сейчас пишу рассказы, которые войдут в следующий сборник, поэтому вопрос «о чем ваша книга» не совсем по адресу. Я же рассказчик, а не романист (хотя последняя моя книга была именно романом, но это все же исключение).

Я бы хотел послушать (почитать) ответы вот на какой вопрос. Дорогие мои друзья! Вам сейчас по 14-16 лет. Возьмем в руки очень длинную линейку, целый метр. Смотрите, до 10 лет вы были совсем детьми, вы полностью, каждый миг, зависели от взрослых. Но вот замечательный подростково-юно-молодой возраст. От 12 до… до 22-х, да? А в 22 года вы уже, как говорят экономисты, «выйдете на рынок труда». То есть будете сами себе искать работу и заработок. То есть станете взрослыми. А продолжительность жизни примерно 75 лет, а то и больше, верно? А теперь глядим на линейку. И получается, что подростково-молодежные 10 лет (с 12 до 22) – это всего лишь примерно одна шестая взрослой жизни (если отнять совсем уж детское детство). То есть 15% примерно. Так вот. Все говорят «взрослые должны понять подростков и молодежь!» А может быть, все наоборот? Может быть, это подростки и молодежь должны учиться понимать взрослых? Для собственной же пользы. Молодость и подростковость быстро уходят, а взрослость будет длиться десятилетиями.
Поэтому мне интереснее всего узнать, как подростки мыслят свою взрослую жизнь. Не страшатся? Ответственности, труда (подчас неинтересного, тупого, низкооплачиваемого), безденежья, необходимости экономить, необходимости улыбаться неприятному человеку и говорить ему: «будет сделано, извините, больше не повторится! конечно, вы правы, дорогой шеф!»? Не боятся ли будущего одиночества? Или забот о ребенке? Не недооценивают ли трудностей и проблем взрослой жизни?

  1. Можно ли организовать коллективное интервью старшеклассников с Вами? Дать им возможность в формате онлайн-встречи задать Вам вопросы, на которые они пробуют ответить сами вы своих книгах класса?

Да, разумеется, можно!

Презентация «Всероссийской Школьной Летописи» на Форуме в МДЦ «Артек»

5-7 октября 2017 года на базе Международного детского центра «Артек» в посёлке Гурзуф пройдёт Второй всероссийский форум «Детский лагерь – новое образовательное пространство». В рамках проведения Форума запланирована презентация программы...
Continue Reading

«Всероссийская Школьная Летопись» на форуме кураторов Фонда «Живая Классика»

22-24 сентября 2017 года в Санкт-Петербурге проходил Форум кураторов Фонда «Живая Классика», в котором приняли участие представители более чем 50 регионов России. Авторы инновационной образовательной программы «Всероссийская Школьная Летопись» – президент Фонда «Живая Классика» Марина Смирнова и профессиональный издатель Сергей Макаренков – рассказали о целях и задачах проекта «Книга Класса». В рамках Форума была проведена не только общая презентация проекта, но и уникальный мастер-класс по созданию книги.

«Всероссийская Школьная Летопись» на «Дорожном Радио»

В очередном выпуске программы «Сутра пораньше» было объявлено о старте проекта «Книга Класса» в рамках программы «Всероссийская Школьная Летопись». Соучредитель проекта Марина Смирнова сообщила, что уже с началом нового учебного года каждый школьник может стать соавтором настоящей книги.

Мастер-класс «Книга Класса» на II-м Межрегиональном форуме школьных библиотекарей

09 сентября 2017 года в Москве состоялся Второй межрегиональный форум «Школьные библиотеки нового поколения», в рамках которого прошла презентация программы «Всероссийская Школьная Летопись», а также мастер-класс «Создание учащимися Книги Класса». Участники форума не только выразили заинтересованность в проекте «Книга Класса», но и отметили, что проект способствует популяризация книжного чтения среди школьников, а представители детского журнала «Читайка и его друг Совёнок» выразили желание поддержать проект и создать рубрику «Книга Класса» для учащихся начальной школы.

Марина Смирнова рассказала о проекте «Всероссийская Школьная Летопись» в программе «Классное детство»

09 сентября 2017 года на радио «МедиаМетрикс» вышел очередной выпуск программы «Классное детство» при поддержке «Классного журнала». В программе приняла участие президент фонда «Живая Классика» Марина Смирнова, которая рассказала о группе инновационных образовательных проектов, реализуемых в рамках программы «Всероссийская Школьная Летопись». Редакция «Классного журнала» поддержала проект «Книга Класса» и планирует публиковать лучшие тексты авторов.

Видеозапись: http://radio.mediametrics.ru/klassnoe_detstvo/52232/

Круглый стол «Книга Класса» на Московской международной книжной выставке-ярмарке в Москве

В рамках 30-й Московской международной книжной выставки-ярмарки в Москве состоялся круглый стол «Межведомственное сотрудничество по продвижению детского и юношеского чтения: перспективы развития». На круглом столе обсуждались проекты и программы, нацеленные на популяризацию чтения книг среди детей и молодёжи. Одной из ключевых программ была названа «Всероссийская Школьная Летопись», которую представили её авторы: профессиональный издатель, заслуженный работник культуры РФ Сергей Макаренков и президент Фонда «Живая Классика» Марина Смирнова.

«Книга Класса» на презентации РГДБ на ММКВЯ (Детская сцена)

08 сентября 2017 года на «Детской сцене» 30-й Московской международной книжной выставки-ярмарки в Москве совместно с Российской государственной детской библиотекой состоялась презентация проекта «Книга Класса», реализуемого в рамках программы «Всероссийская Школьная Летопись». В ходе презентации исполнительный директор издательства Александра Крючкова рассказала о перспективах проекта «Книга Класса», условиях участия в проекте и этапах работы, ответила на вопросы слушателей.