Елена Ногина: Российская книжная палата связывает творцов!

By 14.01.2019Эксперты

Российскую книжную палату со школами страны связывают, как минимум, две вещи. Это новый продукт книжной палаты под названием «Электронный школьный каталог» и проект «Всероссийская школьная летопись».  В первом случае это компьютеризированая  информационная система, без которой в скором времени не сможет обойтись ни одна школьная библиотека. Во втором – созданные школьниками книги классов, которые книжная плата собирает в школьную летопись страны и представляет в своем школьном каталоге. Что приобретают школы, учителя и ученики от такой информационной и социально-значимой деятельности РКП и что связывает РКП с проектом ВШЛ разбираемся в разговоре с директором книжной палаты Еленой Борисовной Ногиной.

 

— Елена Борисовна, давайте для начала попробуем объяснить непосвященным, кому и зачем нужна Российская книжная палата?

— Во-первых, сразу скажу, что такой орган как книжная палата обязательно присутствует в любой стране, которую волнует уровень ее культуры. Книги – главные носители содержания национальной и межнациональной культуры. Что издается в стране – важно знать, чтобы понимать, куда и какими темпами движется наша цивилизация. Мы формируем национальный книжный фонд, собираем обязательные экземпляры изданных книг, оставляем себе на хранение и передаем в 15 крупнейших библиотек страны. Регистрируем каждое издание. Создаем государственную статистику. В разных странах книжные палаты, правда они имеют другие названия, создаются как самостоятельные организации или как структуры при органах власти.

 

—  Мы говорим детям-участникам ВШЛ о настоящей книге, у которой должен быть свой ISBN. А что такое ISBN, что стоит за этими буквами?

— Это система международной нумерации, которая была создана в конце 80-х. Агентство, которое разрабатывает международные стандартные номера, находится в Германии. Они, эти стандарты, разные. Поскольку издания бывают книжными, периодическими, музыкальными, для каждого направления есть свой международный стандартный номер. Российская книжная палата получила от этого международного агентства область идентификаторов, которые могут использоваться только для обозначения российских книжных изданий. Цифра 5 в этом наборе как раз и обозначает российские книги. Дальнейшие цифры идентифицируют издательство. Это трех-пяти или шестизначный номер в зависимости от масштабов издательской деятельности. Причем, чем меньше цифр в номере, тем крупнее издательство. Далее — это порядковый номер издания. И последняя цифра — контрольная сумма этого издания.

 

— Контрольная сумма?

— Да, эта цифра считается по определенной формуле и фактически определяет справедливость предыдущих чисел. Например, если кто-то решит подделать ISBN, придумает свои идентификаторы книги, то последняя цифра нам позволит это сразу отследить. Также при регистрации мы даем государственный регистрационный номер, который спасает, если возникают ошибки регистрации по номерам ISBN.

 

— А могут ли создатели книг Всероссийская школьная летопись обойтись без ISBN? Ведь книга не продается в магазинах.

— Номер ISBN в книге определяет ее как продукт, который достоин всеобщего внимания, а не секретный дневник «только для личного пользования или для очень узкого круга лиц». Если дети и учителя свою книгу класса видят как издание, интересное всему классу, школе, родителям, родственникам и знакомым, если планируют ее показывать на учительских форумах, журналистам, если хотят ее видеть в библиотеках… Нет, без ISBNникак не  обойтись. Кроме того есть правила книгоиздания и оформления настоящей книги. ISBN- это одна из позиций оформления книги, если это настоящая книга, а не ручная поделка или не подделка другого похожего издания. И тогда она учитывается книжной палатой и попадает в книгохранилище страны, если ее издатель присылает обязательный экземпляр. Кстати, Россия по этому показателю держит достойное место. У нас 85-87% изданных книг находятся в национальном фондохранилище.

 

— Может ли РКП оказать помощь в поиске книг? Кто к вам обращается с этой просьбой?

— Как я уже говорила, мы часто помогаем судам разбираться, когда фигурантами дела или свидетельствованием в деле может выступить книга. Также мы можем помочь тому же издателю или писателю найти любую книгу не только по ее номеру, но и по ее названию и имени автора, по словам в аннотации, по любым другим сведениям из библиографической записи. Т.е. регистрация и сдача обязательного экземпляра в фонд российской книжной палаты – это действие, которое в полной степени решает задачи сохранения книги во всех смыслах, включая юридическую охрану.

 

— Вы собираете Всероссийскую школьную летопись. Могут ли учителя и школьники с вашей помощью  познакомиться с книгами других школ-участниц?

— Если школьная библиотека подписана на Электронный школьный каталог, то без проблем, были бы нам только переданы цифровые копии книг.

 

— А в Общероссийском фондохранилище есть полка ВШЛ?

— Нет, такой полки не может быть в принципе ни у одной книжной серии. Книжные полки у нас собираются не по названиям издательств или серий, и не по именам авторов, а по номерам госрегистрации. Но в школьном каталоге серия ВШЛ есть, и все книги этой серии можно найти по номерам каждой из них. Только они будут находится на разных «полках», точнее в разных боксах Национального фондохранилища, что существенно отличается от системы размещения в библиотеках и книжных магазинах. Читателю будет трудно найти книгу в простом визуальном поиске, но работник склада с этим справится легко.

 

— Вы, Елена Борисовна, одна из первых поддержали издание книги школьников. При том, что вы не издатель и не библиотекарь, и не педагог, а поддержали! Почему?

— Мне сразу очень понравился проект, потому что я сразу представила в нем своих внучек. И захотела, чтобы они попробовали издать книгу своего класса. Младшая очень хорошо рисует. А старшая — пишет. Но это не главная причина поддержки. Несмотря на успехи своих детей, я понимаю, что в целом, современные дети очень разобщены. А это большая общественная проблема, может быть, в определенной степени, цивилизационная. Многие из них уходят в Интернет и социальные сети именно из-за чувства одиночества. Теряются навыки обычного человеческого общения с друзьями и речевого общения. Виртуальные друзья быстрее находятся, и с ними легче расставаться. А главное ты себе в этих соцсетях можешь создать любой интересный тебе имидж и удовлетворить свои амбиции, быстро находить созвучные тебе мысли.

 

— Да, в Интернете можно быстро найти согласных с тобой друзей… Несколько лайков и пара слов, и готово.

— И быстро избавляться от несогласных тоже можно быстро. Вот пример из жизни класса моей внучки. Когда по моему предложению они решили написать книгу о своей школьной жизни, небольшая группа друзей, восемь человек сразу решили это сделать. Они стали писать о своей дружбе и о своем отношении к жизни. Я прочитала некоторые первые работы, поняла насколько они все разные и интересные. У каждой была какая-то своя позиция, свои мысли. И вот случилось так, что две барышни не сошлись во мнениях в своих оценках каких-то событий и поругались. Эта трещина в отношениях прошла через всю группу, и у остальных желание дальше создавать книгу пропало. В этой истории хорошо, что, вот, такая интеллектуальная работа над книгой класса заставила их задуматься. Да, книга не получилась, да, была ссора. Но это все последствия легкого и ложного интернет-общения. А вот тут по-настоящему вдумчиво стали разбираться в своих отношениях, поняли, что они в чем-то принципиально разные. Дети узнали какую-то новую для себя правду жизни. Через переживания, которых бы не было в Интернете. Ну, нет там такого опыта. Ничто не заменит нормального вдумчивого общения и живого диалога. А создавать свои книги, не узнавая друг друга, без человеческого общения невозможно. Поэтому собирать такую книжную серию из жизни разных школ и классов, которую не сможет собрать ни одна школьная библиотека – это для нас очень почетная и приятная миссия.

 

— Ваш пример говорит о том, что не всякий школьный коллектив может выдержать экзамен книгой.

— Наверное они выбрали творческую задачу не по плечу, глубоко копнули. Возможно, если бы они начали такую книгу писать раньше, в 5-6 классе, то к 11 классу создали бы «бестселлер», а класс получился бы более дружным. Мне нравится, что в этом проекте дети пишут книгу вместе, учатся общаться, понимать друг друга. В нашем случае, подруги поняли, что они в чем-то расходятся, что-то отразилось в ярком свете, исчезли ложные представления. Это хорошо — учиться жить в реальном, а не в виртуальном мире. И такая искренность в самовыражении детей, она все равно лучше, чем их заштампованные фразы, за которые похвалят родители или учителя:  «молодец, выучил урок». И очень важно, чтобы это понимал учитель в вашем проекте. Заставлять детей писать правильно в книге класса, придумать ему его «правильные» мысли, настойчиво предлагать «верные» ответы на сложные вопросы — это профанация.

 

— А Вы думаете, что учителя этого не понимают?

— Не знаю. Может и понимают. Я не эксперт, руководствуюсь лишь общими представлениями о состоянии нынешней школьной педагогики и отзывами моих детей о школьной учебе. И что-то мне говорит, что поощрять детей свободно и искренне выражать свои суждения о жизни, многие учителя побаиваются.

 

— ВШЛ, как способ творческой свободы самовыражения детей, рекомендован Министерством просвещения и вполне безопасен.

— Если так, то для учителей-наставников это щит. Впрочем, если учитель человек творческий по жизни и в работе с детьми, то ваш проект для него не охранная грамота, а инструмент в реализации его педагогических задач. Не так давно на форуме школьных библиотек в  Пушкиногорье мы представляли наш Электронный школьный каталог, встречалась со школьными библиотекарями. Как же приятно я была поражена, насколько они оказались интеллектуальными и творческими людьми! Наверное, собрались лучшие школьные библиотекари России, не знаю. Но какие же интересные проекты они предлагают делать! Конечно, под руководством таких педагогов дети будут писать очень интересные книги.

 

— Т.е. сейчас РКП развивает отношения с школьными библиотеками?

— Да, мы тестируем Электронный школьный каталог. Сейчас он работает в свободном режиме, а в следующем году будет предоставляться школам по подписке. Цены будут символическими, доступными для библиотек любых школ страны, даже в самых дотационных регионах. 1-2 тыс. руб. в год. В нашем каталоге абсолютно все книжные издания, рекомендованные школам. Школьный библиотекарь получает полную базу данных, сможет получить доступ ко всем бесплатным электронным копиям книг, с разрешения издателей. И книги Всероссийской школьной летописи тоже можем показать всем школам страны. Иначе как школьная библиотека, например, в Хабаровске сможет познакомиться с книгами классов в Рязани или Калининграде? Вы же не печатаете тиражи для библиотечных и книготорговых сетей. А наш всероссийский школьный каталог может стать таким навигатором школьного творчества. Кстати, многие проекты школьных библиотек на этом же и построены — на организации детского творчества, общения, связанного с книгами.

 

— Как вы думаете, могут ли школьные библиотеки свои школьные проекты показать в книгах класса и помогать ученикам и учителям создавать книги школы?

— Была бы только рада, если они это начнут делать.  Они же могут словами учеников школы рассказать о своих библиотечных проектах, о которых рассказывают на учительских форумах. И то что они могут собирать все самое яркое из книг классов в книгу школы тоже замечательно.  И наш школьный каталог мог бы стать такой межбиблиотечной площадкой школьных библиотек, которая соединяет детей-творцов, помогает расширять их кругозор.

 

— А может ли РКП, и лично Елена Борисовна Ногина,  как хранитель книжного наследия страны и представитель взрослого поколения мам и бабушек, предложить детям-участникам ВШЛ какую-нибудь волнующую ее тему? Есть вопрос, на который вам было бы интересно получить ответы разных детей из разных школ страны? Есть вопросы, над которыми им всем было бы полезно подумать и обсудить в своих книгах?

— Таких вопросов наверное много, но если говорить о школьниках старших классов, мне интересно как они понимают термин «состоявшийся в жизни человек» и пути достижения этого.

 

— Напоследок немного о личном. Давайте вспомним, какой была «школьница Лена Ногина».  Расскажите про свой класс! И про себя в классе.

— Семья переезжала, и я училась в разных школах, в разных городах. В московской школе я училась уже в старших классах, в 9-10А. В нашем классе было много мальчиков и мало девочек. Класс был очень сильным, мальчики были очень умными. Это была эпоха «физиков» и «лириков», девочки были «лириками», мальчики – «физиками». Причем, знания ребят были на очень высоком уровне. У меня было ощущение, что они знают больше учителей. Класс жил одной интересной активной жизнью, проводили диспуты, вели умные разговоры о книгах, писателях, ученых, открытиях. И когда я пришла в этот класс, я зразу поняла, что мне надо подтянуться, хотя я везде училась хорошо и для меня это не было особой проблемой. Школа у нас была обычной, но наш класс был единственным в своем роде. По своему уровню и интеллекту он намного опережал другие классы школы. Так отмечала и наш классный руководитель. Ребята чувствовали себя настолько сильными, что очень снисходительно относились к учителям. Задавали им вопросы, которые тех ставили в тупик. Я протестовала против такого отношения к учителям, ругалась с ними ужасно. Хотя они и не делали это специально, чтобы вывести учителя из себя. Скорее хотели проверить себя и доказать учителям свои преимущества. Они так готовились поступать в институты МИФИ, Физтех, Мехмат и Физфак МГУ, МВТУ им. Баумана, в которых был конкурс по 25-30 чел. на место.

 

— Девчонок они тоже не очень ценили?

— Да, снисходительное отношение к девичьим умственным способностям у них было. Хотя ко мне они относились с уважением. Я была лидером всегда, и они отдавали мне должное. У меня всегда было обостренное чувство справедливости. Я была комсоргом класса, собирала всех на собрания и устраивала разбор полетов.

 

— И вы задавали тему? Жаль, что тогда вам в помощь не было такого проекта как ВШЛ и книги класса…

— Мы бы ее написали на 100%. Ребята были талантливые и творчески одаренные. Хотя, многие мальчики наши считали, что литература – это ненужный предмет. Единственно, кого они уважали, это Маяковского. Цитировали его при удобном случае. Но мы с девочками им на это давали отпор: учили стихи других поэтов, не по школьной программе, и устраивали им, как сейчас сказали бы, поэтические батлы. Потом, когда я поступила в МГУ, я поняла насколько наша студенческая группа отстает от уровня общего образования ребят нашего класса. Уровень и преподавания в школе, и наша тяга к знаниям в школе были на очень высоком уровне. Сейчас, к сожалению, этого нет.